В биологической модели организм взаимодействует со средой, получает ресурсы, выживает, размножается и передаёт наследуемые признаки. В социальной среде индивид в определённом смысле выполняет сходную роль: он конкурирует и кооперируется за ресурсы, статус, безопасность, внимание, возможности обучения, доступ к социальным сетям и институтам.
Но «приспособленность» человека нельзя измерять только доходом или карьерой. В разных социальных средах она может выражаться через:
Таким образом, человек выступает интерактором: целостной единицей, которая действует в социальной среде и испытывает последствия отбора.
Но при этом он также является средой для конкурирующих внутри него практик, ролей, навыков и убеждений.
Если индивид — интерактор, то репликаторами в социальной эволюции могут быть не люди сами по себе, а воспроизводимые элементы поведения и культуры:
Например, привычка регулярно учиться, инвестировать часть дохода, заниматься спортом или поддерживать профессиональные связи может передаваться через семью, школу, рабочую среду, социальные сети и наблюдение за успешными людьми.
Важно, что культурные репликаторы передаются не только вертикально — от родителей детям, — но и горизонтально: между сверстниками, коллегами, подписчиками, соседями, членами сообществ. Именно поэтому социальная эволюция происходит значительно быстрее биологической.
Самый нижний уровень социальной модели — это не конкуренция людей между собой, а конфликт стратегий внутри самого человека.
Внутри индивида конкурируют:
Это не отбор в строгом биологическом смысле, поскольку желания и роли не являются полностью независимыми организмами. Но они могут конкурировать за ограниченные ресурсы: время, внимание, деньги, энергию, когнитивную способность и эмоциональную устойчивость.
Например, алгоритмы социальных сетей поддерживают практики, которые быстро захватывают внимание. Такие практики могут быть «успешны» на уровне немедленного вовлечения, но разрушительны на уровне индивида: они снижают концентрацию, ухудшают сон, ослабляют способность к обучению и социальным отношениям.
Это пример конфликта уровней:
На следующем уровне индивиды конкурируют за ограниченные социальные ресурсы:
Но социальная среда не сводится к конкуренции. Люди также кооперируются, поскольку в одиночку не могут создавать сложные институты, знания, технологии и системы доверия.
Поэтому успешными могут становиться не только индивидуально сильные стратегии, но и стратегии, повышающие способность к кооперации:
В терминах многоуровневого отбора индивид может проигрывать в краткосрочной конкуренции более агрессивному участнику, но группа, состоящая из способных к кооперации людей, может превосходить группу, где все максимизируют личную выгоду за счёт других.
Семья, дружеский круг, рабочая команда, профессиональное сообщество или локальная группа могут рассматриваться как следующий уровень.
Их приспособленность выражается не в буквальном биологическом выживании, а в способности:
Здесь особенно важен конфликт между индивидуальной и групповой выгодой.
Например, человеку может быть выгодно пользоваться доверием коллег, не внося сопоставимый вклад в общую работу. Но если такое поведение становится массовым, команда утрачивает способность к кооперации. Следовательно:
Именно для стабилизации таких групп возникают механизмы санкций, репутации, контроля, морали и права.
Организация — компания, университет, армия, государственная служба, больница, медиа, НКО — является одновременно:
Внутри организации могут отбираться не самые полезные для её долгосрочной миссии практики, а те, которые лучше приспособлены к локальным стимулам.
Например, в бюрократической системе могут успешно воспроизводиться:
Такие практики могут быть выгодны отдельному сотруднику или подразделению, но снижать адаптивность организации в целом.
Это прямой аналог внутриорганизационного конфликта уровней:
| Уровень | Может быть «успешным» | Но при этом вредить |
|---|---|---|
| Индивид | Карьеристская или оппортунистическая стратегия | Команде |
| Подразделение | Максимизация собственного бюджета | Корпорации |
| Корпорация | Монополизация и закрытие рынка | Отрасли и обществу |
| Отрасль | Рост объёма производства и прибыли | Экологии, общественному здоровью, социальному доверию |
На уровне общества отбору подвергаются не только организации, но и институты:
Институты можно понимать как репликаторы высокого порядка: они сохраняют правила взаимодействия между людьми и передаются через законодательство, обучение, традицию, принуждение, подражание и организационную практику.
Общество с высоким уровнем доверия, работающим правом, эффективным образованием и способностью к мирной кооперации может быть более адаптивным, чем общество, в котором отдельные индивиды или элитные группы извлекают максимальную краткосрочную выгоду, разрушая общие институты.
Однако нельзя автоматически считать «выжившее» общество морально лучшим. Исторический успех может быть связан с военной силой, доступом к ресурсам, географией, колониализмом или случайностью. Поэтому эволюционная устойчивость и нормативная желательность — разные вещи.
Расширение модели на индивида особенно полезно для анализа ситуаций, в которых выгодные на одном уровне стратегии вредят системе на другом.
То, что эффективно распространяется как мем, не обязательно полезно человеку или обществу.
Но все эти локально рациональные стратегии могут снижать качество образования как общественного института.
Это классический случай, когда отбор на нижних уровнях не производит оптимального результата на высшем.
Но масштабирование этой стратегии разрушает доверие, правовую предсказуемость и способность общества к долгосрочным инвестициям.
В отличие от биологических организмов, человек способен осознавать конфликты между уровнями и создавать механизмы, которые ограничивают разрушительный отбор.
Такими механизмами являются:
Их функция состоит в том, чтобы изменить «ландшафт приспособленности»: сделать разрушительные индивидуальные стратегии менее выгодными, а кооперативные и долгосрочные — более устойчивыми.
Например, уголовное наказание не просто запрещает определённое действие, но меняет относительную приспособленность коррупционной стратегии. Система репутации делает выгоднее соблюдение обещаний. Образование увеличивает вероятность воспроизводства практик, ориентированных на долгосрочное мышление. Антимонопольное право ограничивает ситуации, в которых корпоративная приспособленность становится разрушительной для рынка.
| Уровень | Интерактор | Репликаторы | Основной ресурс | Типичный конфликт |
|---|---|---|---|---|
| Внутри индивида | Поведенческая система человека | Привычки, роли, убеждения, навыки | Время, внимание, энергия | Немедленное удовольствие против долгосрочного благополучия |
| Индивид | Человек | Компетенции, нормы, стратегии поведения | Доход, статус, связи, безопасность | Личная выгода против кооперации |
| Малая группа | Семья, команда, сообщество | Нормы доверия, взаимности, дисциплины | Доверие, общие ресурсы | Безбилетничество против коллективного действия |
| Организация | Фирма, университет, госорган | Рутины, процедуры, культура | Бюджет, кадры, легитимность | Карьерные стимулы против миссии организации |
| Общество | Институциональная система | Законы, нормы, образовательные модели | Доверие, устойчивость, общественные блага | Интерес элит или групп против общественного развития |
| Межобщественный уровень | Государства, цивилизационные системы | Институты, технологии, культурные модели | Безопасность, ресурсы, влияние | Национальная выгода против глобальных общественных благ |
Если применить многоуровневый отбор к обществу, то индивид следует понимать не как атомарного рационального максимизатора и не как пассивный носитель социальных норм, а как узел нескольких эволюционных процессов.
Человек одновременно:
Поэтому социальный прогресс нельзя описать как автоматический результат индивидуальной конкуренции. Система становится устойчивой тогда, когда институты согласуют стимулы разных уровней: делают личную инициативу совместимой с кооперацией, корпоративный успех — совместимым с общественным благом, а краткосрочную выгоду — неразрушительной для долгосрочной адаптивности общества.