В статье рассматривается взаимосвязь между богатством и властью, выделяя разные их виды: принуждение, экономическая, административная и идеологическая власть.
Элиты определяются не только по богатству, но и по специализации на различных типах власти.
Ключевой проблемой является «перепроизводство элит» — ситуация, когда число претендентов на властные позиции существенно превышает их количество.
В США с 1980-х годов резко выросло число сверхбогатых людей, что усилило экономическое неравенство.
Перепроизводство элит ведёт к острой конкуренции и формированию «контрэлит», готовых нарушать правила.
Это явление проявляется в росте числа кандидатов-самовыдвиженцев и многократном увеличении расходов на избирательные кампании.
Второй дестабилизирующий фактор — обнищание населения, когда доля экономического роста достаётся элитам, а доходы большинства стагнируют или снижаются.
Сочетание перепроизводства элит и обнищания населения создаёт взрывоопасную социальную смесь.
На примере Дональда Трампа показано, как эти силы могут привести к власти неожиданного кандидата, выражающего массовое недовольство.
Историческая параллель — Авраам Линкольн, чьё избрание также предопределили обнищание и конфликт элит перед Гражданской войной.
Ещё один пример — Хун Сюцюань в Китае XIX века, чьё восстание тайпинов было спровоцировано аналогичными структурными причинами.
Во всех случаях кризисы сопровождались масштабными социальными катастрофами: гражданскими войнами и огромными человеческими жертвами.
Исследования выделяют четыре драйвера нестабильности: обнищание населения, перепроизводство элит, утрата легитимности власти и геополитические факторы.
США характеризуются как плутократия, где экономические элиты имеют чрезмерное влияние на политику.
Исторически американская плутократия укрепилась благодаря географической изоляции и отсутствию сильных внешних военных угроз.
Расовая рознь в США исторически мешала объединению рабочего класса и способствовала сохранению власти плутократов.
Период «Великого сжатия» (1930–1970-е) показывает, что элиты могут идти на уступки под давлением угрозы революции.
Однако с 1970-х годов тренд сменился на выкачивание капитала в пользу элит и рост неравенства.
Распад государства часто происходит не из-за внешнего вторжения, а из-за коллапса внутренней структуры власти, как в примерах Нерона или Афганистана.
Успешные примеры выхода из кризиса, как в Британии XIX века или России периода Великих реформ, требуют от элит готовности к болезненным реформам.
Такие реформы могут «сгладить кривую» нестабильности, но их эффект часто оказывается временным.
Демократии особенно уязвимы перед плутократией, так как богатство позволяет манипулировать общественным мнением и избирательным процессом.
Страны Европы демонстрируют разные траектории в уровне неравенства, что позволяет изучать факторы, сдерживающие или обостряющие его.
«Железный закон олигархии» гласит, что любая властная группа со временем начинает действовать в своих интересах.
Поддержание баланса в обществе требует постоянных усилий по сдерживанию эгоистичных интересов элит.
Текущий период характеризуется вступлением глобального общества в новую дезинтегративную фазу, чреватую кризисами.
Урок истории в том, что сложные общества хрупки, а их стабильность не следует переоценивать.
Для предотвращения катастрофических сценариев необходимы реформы, перераспределяющие ресурсы и снижающие уровень неравенства.
Культурная эволюция предоставляет инструменты для создания справедливых институтов, но их реализация зависит от политической воли.
Задача общества — не уничтожение элит, а постоянное давление на них с целью действовать в интересах всего населения, а не узкой группы.