Критическая убыль населения: С 1992 года Россия потеряла около 14 миллионов граждан мирного времени — это сопоставимо с потерями в крупномасштабной войне.
Миграционная «ловушка»: Коренное население замещается мигрантами, что долго было выгодно экономике, но сейчас этот резерв исчерпан и грозит социальными взрывами (как в Европе).
Обратимость процесса: Эксперт не согласен с прогнозом о населении как «невозобновляемом ресурсе» — ситуацию можно переломить, но только системными действиями, а не половинчатыми мерами.
Проблема «пожарного» подхода: Государство реагирует на кризисы (спасение беременностей, удержание браков), а не работает на упреждение, не создавая условий для рождения детей.
Смертность от социальных причин: За 30 лет от убийств, самоубийств и отравления алкоголем погибло более 3 миллионов человек — больше населения целого региона.
«Навязанная норма» депопуляции: Снижение рождаемости не является объективным процессом, а продвигалось международными фондами планирования семьи, особенно в 1990-е годы.
Демографический суверенитет: Россия перестала продлевать Каирские соглашения по контролю рождаемости только в 2014 году, что стало первым шагом к обретению этого суверенитета.
Не количество vs качество: Противопоставление числа рождений качеству жизни надумано; главное — доверие семьи к завтрашнему дню и чувство безопасности для будущего ребенка.
Ключевая роль отцов: Семейное законодательство часто работает против мужчин (80% отчуждений при разводе — от отцов), что разрушает институт семьи и мотивацию быть отцом.
Долг перед Отечеством: По мнению Чеснокова, рождение детей — это не услуга государству, а долг перед предками и будущим, без которого победа на других фронтах потеряет смысл.